Выдающийся грузинский поэт и военачальник, герой Отечественной войны 1812 года, тесть А.С. Грибоедова князь Александр Чавчавадзе, как и его отец, Посол Грузии в России Гарсеван Чавчавадзе, многое сделал для развития российско-грузинских отношений.
Многие годы поэт провел в России. С 1808 года служил в Лейб-гусарском полку, который стоял в Царском Селе; участвовал в походе 1813-1814 годов. К моменту вступления русской армии в Париж был адъютантом главнокомандующего Барклая-де-Толли. Дважды был ранен под Лейпцигом и Парижем. Дважды был сослан за участие в заговоре (1804 год) и за сочувствие заговорщикам (1832 год) против царизма и оба раза был досрочно освобожден за большие заслуги перед Россией. И вообще грузины, в том числе – великий полководец потомок грузинских царей князь Петре Багратиони, сложивший свой живот в войне против Наполеона, князь Александр Чавчавадзе, поэт-романтик генерал-майор князь Григол Орбелиани и еще много сотен и тысяч безвестных героев, верой и правдой служили России и его народу, близкому по духу и вере…
В 1818 году Александр Чавчавадзе был переведен в Нижегородский драгунский полк, который стоял в его родной Кахетии, близ его имения в знаменитом селении Цинандали. Чавчавадзе служил штаб-офицером и недолго – командиром этого полка. Впоследствии дослужился до чина генерал-лейтенанта, был награжден многими орденами и медалями, а также золотой саблей «За храбрость».
Не забывал поэт и своего большого хозяйства. По свидетельству французского консула Гамба, побывавшего в гостях у Чавчавадзе в Цинандали в 1820 году, он производил в год около 120 тысяч литров вина, много хлеба, шелковичных коконов и многое другое.
Но поэтическое сердце Чавчавадзе было самым большим его богатством, а его поэзия – самой большой победой. Он был неподражаемым певцом любви:
«Любовь могучая! Какого не одолеешь ты бойца,
Тебе оброками – стенанья, тебе престолами – сердца.
Рабом ты делаешь владыку, предав безумью мудреца,
И соловей, поющий розу, тебе покорен до конца».
В другом стихотворении мы читаем:
«О любовь коварная, о любовь блаженная,
Ты певцу изранила сердце вдохновенное».
«Не только выдающийся поэт, – пишет об Александре Чавчавадзе Ираклий Андроников, – но и переводчик Вольтера, Расина, Корнеля, Лафонтена, Гюго, Эзопа, персидских лириков, он знакомил грузин с русской литературой и один из первых начал переводить на грузинский язык стихотворения Пушкина».
Семья Чавчавадзе была центром культурных связей Грузии того времени. В доме поэта собирались передовые люди не только Грузии, но и многие приезжие поэты, политические деятели, путешественники. Здесь звучали произведения грузинских, русских и зарубежных авторов. Душой этих встреч были жена поэта Саломе Орбелиани-Чавчавадзе и дочери Нина и Екатерина.
Великий русский писатель, дипломат и музыкант Александр Сергеевич Грибоедов подолгу жил в Грузии, Тбилиси и Кахетии, знал ее культуру, природу, любил ее, как вторую родину. Здесь же он нашел свое счастье: женился на старшей дочери поэта — Нине. И после трагической гибели в Персии здесь же он был похоронен по его завещанию .
27 мая 1829 года Тбилиси восторженно встречал Александра Сергеевича Пушкина.
«Судьба, как нарочно, забросила его туда, – писал о Пушкине Николай Васильевич Гоголь. – Он один только певец Кавказа: он влюблен в него всею душою и чувствами; он проникнут и напитан его чудными окрестностями, южным небом, долинами прекрасной Грузии… Может быть, оттого и в своих творениях он жарче и пламеннее там, где душа его коснулась юга».
Пушкину в Грузии нравилось буквально все. Побывав в тбилисской серной бане, он восторженно, на целой странице, описал весь процесс происходящего. Приведу выдержку из этих воспоминаний: «…горячий, железо-серный источник лился в глубокую ванну, иссеченную в скале. Отроду не встречал я ни в России, ни в Турции ничего роскошнее тифлисских бань… «.
В октябре 1837 года в Грузию приезжает Михаил Юрьевич Лермонтов, сосланный туда за стихотворение «Смерть поэта». В письме к С. Раевскому поэт писал: «Хороших ребят здесь много, особенно в Тифлисе есть люди очень порядочные». Среди этих людей был и Александр Чавчавадзе.
«Естественно, что первые шаги сближения нижегородцев с грузинами и сделаны были в доме того же Чавчавадзе, в знаменитом имении в Цинандалах», – писал историк Нижегородского полка В. Потто.
Лермонтов был восхищен радушным гостеприимством семьи Чавчавадзе. Позже он в своих произведениях воспел эти встречи. В «Демоне» поэт пишет:
«Он сам, властитель Синодала
Ведет богатый караван».
По мнению Ираклия Андроникова здесь «Синодал» – это Цинандали, а под местоимением «он» Лермонтов имеет в виду Александра Чавчавадзе, богатого и щедрого хозяина Цинандали.
В «Демоне» встречаем очаровательный образ вдовы Грибоедова Нины:
«Напрасно женихи толпою
Спешат сюда из разных мест…
Немало в Грузии невест,
А мне не быть ничьей женою!…»
Михаил Юрьевич многие годы вынашивал идею поэмы «Демон». Написал несколько вариантов поэмы, но только после приезда в Грузию, он окончательно создал свой шедевр.
В поэме «Мцыри» один из главных эпизодов – бой с барсом – удивительно перекликается с аналогичным эпизодом поэмы Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре», созданной автором в 12-ом веке. Сегодня считается доказанным тот факт, что оба поэта использовали тему грузинской народной песни «Сказание о витязе и тигре». Но каким образом мог знать об этой песне Лермонтов? Доподлинно известно, что он не знал грузинского языка, и в то время ни поэма Руставели, ни, тем более, народная песня на русский язык не были переведены. Значит, он получил эти сведения от людей, которые хорошо знали и грузинскую литературу, и русский язык. Безусловно, это была семья Чавчавадзе. Так считает все тот же неутомимый исследователь жизни и творчества Лермонтова Ираклий Андроников.
С семьей Чавчавадзе были знакомы еще многие другие известные люди. И. Андроников пишет: «В 20-40 годах гостиная Чавчавадзе являлась, как видим, центром культурного и политического объединения грузинского и русского общества, и не удивительно, что в этой семье в разное время бывали и Грибоедов, и Кюхельбекер, и Полонский, и Владимир Соллогуб, и художник Григорий Гагарин».
