Ворона в басне дедушки Крылова
На опыте познала этот мир:
Кто хочет получить свободу слова,
Тот в результате потеряет сыр.
Его убили римские солдаты,
А вышло, что евреи виноваты.
* * *
Идут в политику раввины,
Вооруженные единством.
Они воюют со свининой
И уживаются со свинством.
* * *
Не по душе мне дикий норов
И безрассудство смельчаков.
Я не люблю тореадоров:
Мне жаль быков.
* * *
Белеет голубь одинокий.
На белых крыльях он принес
В наш мир безумный и жестокий
Лишь птичий грипп и орнитоз.
* * *
Что не вечен никто – это истина.
Отчего же умрет человек?
На венках будет ясно написано:
От жены,
От детей,
От коллег…
Десятая страница истории
литературная пародия
Меня зовут Кандель Феликс Соломонович.
Меня зовут Феликс Соломонович.
Меня зовут Феликс.
Меня зовут.
Меня.
А кто я такой, кто я такой?
Кто я такой, я у вас спрашиваю?
Ответьте, если знаете.
А не знаете, так слушайте.
Это было давно.
Это было в России.
Это было в Москве.
Сначала они встретились.
Случайно встретились.
Потом они еще раз встретились.
Не совсем случайно.
Потом они полюбили друг друга и встречались часто.
И вот!
И вдруг!
Неужели?
Вы слышали?
Нет, Вы слышали про это?
Они поженились.
Без синагоги, без раввина, без музыки.
Без хуппы и без ктуббы.
Просто пошли в загс и подписали какую-то бумажку.
Вступили в брак.
Хорошенькое слово – брак!
И все-таки они туда вступили.
Как все.
Словно они никогда не были евреями.
И они, и матери их, и отцы, и деды, и прадеды…
Просто пошли в загс и все тут.
А потом на постельном белье ночью они зачали мальчика.
Еврейского мальчика.
Это был я.
И стал жить мальчик.
Мальчик как мальчик.
Жил себе и жил.
И рос, как все другие мальчики.
Сначала он был октябренком, потом он был пионером, потом комсомольцем, а потом…
Нет, потом он не был.
А если бы и был, то мало ли что было, мало ли что было.
У всех что-то было, у всех.
Словом, вырос мальчик.
Вырос мальчик и оказалось, что в школу он ходил не ту, книжки читал не те,
речи слушал не те, да и сам частенько не то говорил.
А почему все это, почему все это, почему?
А потому, что хотел этот мальчик стать культурным.
И не просто культурным, а культурным по-еврейски.
Спросим себя: что такое культура?
Ответим: культура – это когда моют ноги.
Спросим: что такое еврейская культура?
Ответим: еврейская культура, это когда не только моют ноги, но и чистят зубы.
И захотелось мальчику почистить зубы.
Но…
На красную расправу не найти управу.
Теребят и бьют, а ехать не дают.
— Ну погоди! – сказал мальчик.
Ну погоди!
Сказал и стал мужчиной!
Мужчины!
Не говорите о женщинах, мужчины!
Не говорите, что все они проказницы.
Есть и отказницы.
Не надо о женщинах!
Поговорим лучше о мужестве.
О мужестве ожидания, о мужестве расставания, о мужестве возрождения, о мужестве возвращения.
Я вернулся!
Я вернулся на родину предков своих!
Вы меня слышите, мужчины?
Я вернулся, поздравьте меня!
От волка бежал, да на медведя напал.
Евреи!
Поглядите правде в глаза!
Поглядите правде в глаза, евреи!
У всех своя правда, а у вас другая, но тоже своя.
Все у вас наоборот, евреи, все наоборот.
И правда наоборот.
Наоборот, шиворот-навыворот.
И она никому не нужна, ваша правда.
И потому вас бьют, евреи, за вашу правду.
Все вас бьют и никто не жалеет.
Во всех веках и во всех странах.
И особенно в той стране.
В той, самой-самой, отдельно взятой.
Там еще остались евреи, еще остались.
А почему остались, почему остались, почему?
Они думают, что у них есть время.
Они думают.
Но что-то, видно, стронулось с места, стронулось.
Евреи – мы все оптимисты.
В будущем году мы хотим встретиться в Иерусалиме.
Не в этом году — в будущем.
А чего ждать, чего ждать?
И будет ли иметь кто-нибудь с этого ожидания свой крошечный кусочек удовольствия?
Чего ждать?
Еще один год глядеть по сторонам, ждать подвоха на каждом шагу и ходить по чужой земле, как по минному полю?
Граждане бывшие товарищи!
Вы!
Стронутые!
Куда едете?
Куда летите?
Куда спешите?
Все не туда, евреи, все не туда.
Не туда.
Мимо.
Видно, мало вас били, евреи.
Мало вас били.
Мало.
Ай, сын Соломона! Умен и весел! Да ведь к сути подобрался близко!