Главная / Новости / Хайфаинфо - Литературная гостиная / Михаил Левин: ПОЭЗИЯ, АЛЬМАНАХ «ХАЙФСКИЕ ВСТРЕЧИ»

Михаил Левин: ПОЭЗИЯ, АЛЬМАНАХ «ХАЙФСКИЕ ВСТРЕЧИ»

 Вместо напутствия

 Если пошатнулся,

Если трудно очень,

Ни друзей, ни писем, ни души…

Обопрись о тоненькие строчки,

Только их сначала напиши.

Если сердце

Отдохнуть захочет,

Торопить не надо, не спеши…

Ты согрей его в горячих строчках,

Только их сначала напиши…

Если радость,

Словно в небе ветреном

Кружат одержимые стрижи…

Подари её стихам отвергнутым,

Только их сначала напиши. 

Маме

‎                           Памяти Сарры Левиной

 Так шутит память-сводня,

Сквозь сон тревожа нас…

Как мне найти сегодня

Тебя в полночный час?

Не плачь, что день вчерашний

Из рук скользнул, как ртуть.

Сейчас тебе не страшно

На завтрашний взглянуть.

К плечам твоим обнова

Прильнула, словно шаль,

И с губ слетело слово,

Но не вернулось — жаль.

Там тень у ног ложится,

И звёздный отблеск в ней.

Там лунная волчица

Клубочком — у дверей.

Ночь звёзды жжёт, как спички.

И ты сидишь одна.

Луна снесла яичко

На коврик у окна.

 Опять не вышел спор

 Опять не вышел спор,

Ораторы орали.

Стон шёл от слов

Надрывный, но пустой.

И всех времён вралИ

Так упоённо врАли,

Но истина осталась сиротой.

Там за окном

Всё было без истерик.

Катилось к морю

Солнце на постой,

Сангвиник спал,

Уже дремал холерик,

А истина осталась сиротой.

А утром был Шабат.

От запахов шалея,

Вдыхал народ

Мангалов дух густой.

Что может быть

Святее для еврея?

А истина осталась сиротой.

Но истина —

Ребёнок полукровка,

Верней она —

Всех слёз мирских настой.

Ей и самой немножечко неловко

Навечно быть с рожденья сиротой.

 Весть

 Ожиданью не будет конца,

Если правда приправлена ложью…

Да, повесить нетрудно гонца.

Принесённую весть — невозможно!

Тень насмешки не сходит с лица,

Помертвевшим губам не ответишь…

Да, повесить нетрудно гонца.

Принесённую весть не повесишь!

                                                        *  *  *

 Чья речь, как травы, проросла?

И небо обнажает звуки…

Не причиняйте ночи зла

И за спиной не прячьте руки.

Не причиняйте ночи зла,

То — испытание на прочность.

Пусть в море падает с весла

Ночь, сохраняя непорочность.

Не обнажайте ночь огнём,

Оставьте ей укромный угол.

И так по горло сыты днём

Мы ложью властвующих пугал.

На углях раскаленных слов      

Мы пляшем, избегая порчи.

И бьющий свет из-за углов

Ломает перспективу ночи.

Не причиняйте ночи зла,

Её так хрупко обнаженье.

Пусть в море падает с весла

Ночное небо в утешенье.

                                                        *  *  *

 Чтоб проторить тропинку к Богу,

Соединив столетий Бег,

Евреи ходят в синагогу

Из века в век, из века в век.

И снова путь тот зарастает

Во лжи, злословье, клевете.

И, кажется, надежда тает

Найти дорогу в темноте.

Но звук шафара бьёт тревогу…

И пеплом падающий снег

Зовёт евреев в синагогу

Из века в век, из века в век.

Сквозь бег минут и дрожь Вселенной,

Презрев тысячелетий бред,

Идут дорогою нетленной

Под визг толпы, кричащей вслед.

Но не затмит их крик дорогу…

Соединив столетний бег,

Идут евреи в синагогу

Из века в век, из века в век.

 Ночь победы

 Томится холст и мучает рассудок,

И рвётся в бой неведомый душа…

Так ждёт свой час сам господин рисунок —

Отчаянный бросок карандаша.

Позирует закат, застряв в оконной раме,

Чтоб золото к ногам моим стекло,

Как будто каясь и хвалясь дарами,

Выдавливая краски на стекло.

Но в этой сцене я лишь соглядатай.

Мой карандаш устроил праздник свой,

Изобразив безногого солдата

С подружкою на койке громовой.

Не до закатов…Ночь пришла на помощь.

Солдатик расправлялся не спеша.

Хоть инвалид, но всё же он не овощ.

Кому-то всё ж мила его душа.

Голодная, контуженная, злая,

Терзавшая солдатскую кровать,

О том, как жить в миру, ещё не зная…

И видит Бог — ей лучше бы не знать.

Пружины пели с визгом гимн победе.

Свистел припев: вперёд, солдат, вперёд.

И в коммуналке сонные соседи

Подняли пальцы — во солдат даёт!

Гляжу на холст (рука колоть устала).

А на стекле жужжит весенний шмель.

И женщина, как будто с пьедестала,

Ступает на солдатскую шинель.

 Скрипка

 Скрипичный мастер был мужчиной.

И, создавая инструмент,

На женщину свой взгляд он кинул

И задержался на момент.

Придал он скрипке не случайно

Возлюбленной своей черты.

Есть в музыке скрипичной тайна

И чары женской красоты.

 Примета

 Когда мне окна занавесят

Дожди, хмельные от весны,

Найму я в няньки ночь на месяц,

Чтобы отгадывала сны.

Но день с утра был неприветлив.

Я шёл, колючий дождь кляня,

И лезли пуговицы в петли,

Дрожа от страха за меня.

Промокли ноги, взвизгнул жутко

Мой зонтик, рёбрами грозя.

И разразилась не на шутку

Иерусалимская гроза.

«Вот не было ещё заботы»,-

Подумал вдруг я сгоряча,-

«В саду гармонии две ноты

Поссорились из-за ключа

Скрипичного». Такое ночью

Приснилось мне, и вот те на,

Примету чувствуешь воочию,

Когда не ценишь тайну сна.

Сезон дождей тропинки месит.

И предсказания ясны.

Найму я в няньки ночь на месяц,

Чтобы отгадывала сны.

                                                        *  *  *

 За тобой, как обреченный,

Мчусь на небеса…

Уронила жемчуг черный

Ночь в твои глаза.

Небо звездное, как сцену,

Делим на двоих.

Очертанье лунной тени

На губах твоих.

Но… 

Сломалась вдруг улыбка,

Птицы не поют.

Долгий день ползет улиткой

Через жизнь твою.

Скрылись ветры, листья пали

Из оконных век

Свет истерзанный в опале

Совершил побег.

Трудный день ушел с почетом

Звезды в небесах

Вновь купает жемчуг черный

Ночь в твоих глазах.

О Z Z

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан